occuserpens (occuserpens) wrote,
occuserpens
occuserpens

Categories:

Как газета.ру учила Тургенева писать


Наткнувшись в Газете.ру на рассуждение о том, что Тургенев, оказывается, плохо писал, я охренелосновательно удивился и решил проверить, в чем тут дело. Итак, вот оно, высеченное в граните:

В девятом классе у нас был первый урок литературы, на котором он прочитал нам кусок из романа «Накануне» Тургенева, объяснение в любви, и спросил, нравится ли нам это.

Мы все уже были достаточно лицемерны и стали нараспев рассказывать, как нам понравился прочитанный учителем отрывок. Когда очередь дошла до меня, я сказал, что хоть никогда и не объяснялся в любви, но по-моему, это делается не так, поэтому отрывок мне не нравится.

Учитель именно этого и ждал, потому что кусок был откровенно плохо написан. Помню, как меня поразило то, что я осмелился сказать такое, а учитель меня понял и поддержал. Это был знак, что в этой школе все будет иначе, чем везде: честнее, достойнее, лучше.


Да, действительно, текст под катом выглядит несколько странно, современный читатель вполне может подумать, что это страшно устаревший дешевый агитпроп. Если же подумать, из этого отрывка следует только то, что Инсаров и Елена либо далеко не семи пядей во лбу, либо крайне возбуждены, а все остальное зависит от контекста. Из контекста же видно, что это классическая реалистическая проза 19в - внешне простая, но изумительно визуальная, а Инсаров и Елена действительно живут в 1850х годах, а не изготовлены по заказу к брежневскому съезду :)

Напомним, что в американской культуре 1850-тые годы - это преддверие гражданской войны. Тогда Елене соответствует, например, южная belle, а Инсарову - северянин или сочувствующий северянам южанин. В таком культурном контексте наивный пафос тургеневских героев приобретает вполне определенный социальный смысл.

В 1920-40х годах Инсаров может быть красавцем-гангстером, а Елена - его наивной подружкой. Таких сюжетов в литературе и кино того времени сколько угодно, достаточно вспомнить хотя бы "Великого Гэтсби". На клипе сверху - очень тургеневская сцена из гангстерской мелодрамы Николаса Рэя "Они живут по ночам" (1948).

В Америке 1950-60х годов Инсарову соответствует идеалистичный сионист, а Елене - например, неверующая американская еврейка. Ничуть не устарел роман Тургенева и сейчас. Только на место Инсарова ставится радикальный исламист, а на место Елены - бестолковая западная блондинка :) В этом случае тургеневская сюжетная схема тоже работает как по маслу.

Теперь становится понятно, почему в газете.ру все перевернуто! Авторы и ЦА этого СМИ зажрались и отупели, для них "подвергаться не одним опасностям, но и лишениям" - риторическая фигура, которой в их культурном аквариумeконтексте соответствует нечто вежливо бессмысленное вроде современного английского grievances. Так и получается, что образцы стиля для них - Акунин, Быков, Латынина, а зачем вообще нужен Тургенев, остается загадкой.

-- Погодите еще немножко<>, -- сказала Елена. -- Вы как будто боитесь меня. А я храбрее вас, -- прибавила она с внезапной легкой дрожью во всем теле. -- Я могу вам сказать... хотите?.. отчего вы меня здесь застали? Знаете ли, куда я шла?
Инсаров с изумлением посмотрел на Елену.
-- Я шла к вам.
-- Ко мне?
Елена закрыла лицо.
-- Вы хотели заставить меня сказать, что я вас люблю, -- прошептала она, -- вот... я сказала.
-- Елена! -- вскрикнул Инсаров.
Она приняла руки, взглянула на него и упала к нему на грудь.
Он крепко обнял ее и молчал. Ему не нужно было говорить ей, что он ее любит. Из одного его восклицания, из этого мгновенного преобразования всего человека, из того, как поднималась и опускалась эта грудь, к которой она так доверчиво прильнула, как прикасались концы его пальцев к ее волосам, Елена могла понять, что она любима. Он молчал, и ей не нужно было слов. "Он тут, он любит... чего ж еще?" Тишина блаженства, тишина невозмутимой пристани, достигнутой цели, та небесная тишина, которая и самой смерти придает и смысл и красоту, наполнила ее всю своею божественной волной. Она ничего не желала, потому что она обладала всем. "О мой брат, мой друг, мой милый!.." -- шептали ее губы, и она сама не знала, чье это сердце, его ли, ее ли, так сладостно билось и таяло в ее груди.
А он стоял неподвижно, он окружал своими крепкими объятиями эту молодую, отдавшуюся ему жизнь, он ощущал на груди это новое, бесконечно дорогое бремя; чувство умиления, чувство благодарности неизъяснимой разбило в прах его твердую душу, и никогда еще не изведанные слезы навернулись на его глаза...
А она не плакала; она твердила только: "О мой друг! о мой брат!"

-- Так ты пойдешь за мною всюду? -- говорил он ей четверть часа спустя, по-прежнему окружая и поддерживая ее своими объятиями.
-- Всюду, на край земли. Где ты будешь, там я буду.
-- И ты себя не обманываешь, ты знаешь, что родители твои никогда не согласятся на наш брак?
-- Я себя не обманываю; я это знаю.
-- Ты знаешь, что я беден, почти нищий?
-- Знаю.
-- Что я не русский, что мне не суждено жить в России, что тебе придется разорвать все твои связи с отечеством, с родными?
-- Знаю, знаю.
-- Ты знаешь также, что я посвятил себя делу трудному, неблагодарному, что мне... что нам придется подвергаться не одним опасностям, но и лишениям, унижению, быть может?
-- Знаю, все знаю... Я тебя люблю.
-- Что ты должна будешь отстать от всех твоих привычек, что там, одна, между чужими, ты, может быть, принуждена будешь работать...
Она положила ему руку на губы.
-- Я люблю тебя, мой милый.
Он начал горячо целовать ее узкую розовую руку. Елена не отнимала ее от его губ и с какою-то детскою радостью, с смеющимся любопытством глядела, как он покрывал поцелуями то самую руку ее, то пальцы...
Вдруг она покраснела и спрятала свое лицо на его груди.
Он ласково приподнял ее голову и пристально посмотрел ей в глаза.
-- Так здравствуй же, -- сказал он ей, -- моя жена перед людьми и перед богом!
Tags: окино, отекстах, рф, смыслеги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment